11 августа 2026
Писем я больше писать не собираюсь, равно как и рассказов о письмах. На днях смотрела фильм «Гений» о работе писателя и редактора: последний рассуждал о том, становится ли книга другим произведением, после того как редактор вносит в нее свои правки. Только что в окне пролетела незнакомая птица — даже она может поменять течение мысли и изменить ход слов. Взаимодействие всегда все меняет, но взаимодействие неизбежно. Единственная известная мне форма отсутствия взаимодействия — смерть.
Хотя, я взаимодействую со смертью: и она меня меняет. Наблюдения, мысли о ней. Сейчас смерть пришла в мой первый абзац, хотя я не планировала ее приглашать. Смерть пронизывает жизнь плотнее, чем мы привыкли об этом думать и замечать. Я, конечно, скорее имела в виду отсутствие взаимодействия ТАМ, после смерти. Но ТАМ я не была и ничего не знаю, поэтому довольно опрометчиво было использовать такую формулировку — она сама и раскрыла мою неосторожность сразу же, как только была оформлена в слова.
Не собираюсь делать из этих заметок произведение. Планы всегда уводят меня не туда. Или туда? Недавно подруга рассказывала мне, что весной в Иркутске, во время прилета стрижей, появляется огромное количество мотыльков, чтобы прокормить стаи птиц. Как только стрижи улетают, мотыльки исчезают. Может быть, каждый из нас существует для того, чтобы кого-то прокормить: взглядом, жестом, действием, словом. Случайным касанием, криком, ударом. Может быть, все, что случалось со мной, кормило меня, чтобы я тоже стала чьей-то пищей. Мне самой в последнее время нравится питаться Рильке.
Вчера вечером я заметила, что у меня снова пропал вкус. Поставила чайник на 90 градусов, достала из ящика купленный про запас гуандунский улун с двухсотлетнего дерева, помыла с содой любимую пиалу. И не почувствовала почти ничего. Двести лет роста корней, дождей, солнечного света, звездных ночей, туманов, утренней росы, кропотливо собранных китайцами нежных листочков — все это в моей пиале, но мозг отказывается преобразовывать эту кодовую цепочку в удовольствие.
Ангедония. Когда-то я считала себя прожженным гедонистом: меня восхищала моя способность получать удовольствие от жизни. От красоты, вкуса продуктов и напитков, тактильности, ощущений от людей, животных, растений, неба, воды. Не могу вспомнить, когда я первый раз поняла, что что-то не так: эпизоды осенней грусти помню еще со школьных времен. Дальше они были моими постоянными спутниками: в университете, в раннем замужестве. Первый раз явно сам вкус пропал в Сочи в 2021 году, но я списала это на гулявшую эпидемию ковида, хотя сама не болела. Зачем вообще вся эта ретроспектива? Разбросанное вдоль дороги сознание: закрываешь глаза и можно оказаться в любой его точке. Если однажды окончательно запутаешься в этих точках — сойдешь с ума или наоборот?
Вчера пропал вкус чая. До него — рыба была невкусной, не то чтобы испорченная, а будто вкус форели кто-то закрасил густой серой краской, или даже немного зацементировал. Или нарисовал. И я ем реальность, но во рту она превращается в имитацию. Когда пропадает вкус, я начинаю искать что-то более ощутимое: пока еще мне остается доступной красота. Кажется, что за последнее время я научилась проникать в нее чуть глубже: она уже не должна кричать, чтобы я услышала. Не должна повышать голос: иначе я отвлекаюсь и начинаю хуже видеть, и нервничаю. Я начинаю понимать красоту, которая говорит спокойным ровным голосом, без эмоций. Вспомнила сейчас своего петербуржского поэта, который часто говорил, что ему много эмоций в некоторых произведениях — как будто сейчас чуть лучше это поняла. Но что делать с другим периодом, когда эмоции скачут по всей широте своего диапазона? Конечно, от этого устаешь. И отсутствие чувств и неспособность радоваться (и болезненно горевать, и мучаться) начинает восприниматься как передышка.
Не хочу, чтобы эти тексты редактировал кто-то, кроме меня. Иногда хочется ничего не касаться, не впитывать, не всматриваться, не вдыхать, чтобы лучше увидеть то, что уже есть внутри. Я забываю, так часто забываю об этом. Может быть, вкус пропадает, чтобы я вспомнила свой. Пока еще я чувствую немного вкуса некоторых продуктов. Купила после моря на рынке шесть наших, крымских персиков и четыре грузинских нектарина. Ходила пешком — на заправках нет бензина, не трачу то, что есть в баке. Уже почти все персики и нектарины съела. Если бы было сейчас кого попросить привезти мне персиков, а потом долго молча обниматься — было бы очень даже хорошо. И достаточно вкусно.
12 августа 2026
На заправках километровые очереди, в новостях об этом ничего не говорят. Завтра приезжают дети. Проверила утром бак — хватит встретить их из аэропорта и еще немного останется. Приятно, когда тебя встречает человек, даже если ему неудобно. Особенно, если неудобно. Такие встречи как прививка от одиночества: держишь это тепло в памяти и его хватает на какое-то время.
Утром я приехала на автобусе в кофейню, где люблю посидеть за текстом и работой. В углу дальнего зала стоит большой деревянный стол, идеальный по высоте. Когда-то я вальяжно сидела на кожаном диванчике напротив за низким столиком, но такая поза слишком меня расслабляла и задавала мыслям другую траекторию.
Я всегда беру один завтрак: шницель из индейки с битыми огурцами, скрэмблом из двух яиц и кунжутным соусом. Кажется, в последний раз я была здесь в пятницу — было вкусно. Сегодня еще не знаю — жду. К завтраку предлагают бесплатный фильтр-кофе: он не такой вкусный, как у меня дома или в любимых кофейнях, но гораздо приятнее, чем американо в хороших ресторанах. Обычно я выпиваю две чашки. Вкус кофе меняется, но не пропадает до конца, поэтому я заменяю им чай. Плюс дома мне нравится сам процесс перемалывания зерна в ручной кофемолке — процесс каждого утра, который несет за собой минуты в спокойствии. Одно и то же действие по утрам, один и тот же завтрак в одной и той же кофейне. В каком-то учении есть мысль о том, что человеку не нужно никуда переезжать, чтобы узнавать жизнь. Достаточно внимательно вглядываться каждый день в то, что происходит вокруг тебя.
Позавтракала. На удивление вкус был примерно на пять из десяти — это уже лучше, чем ноль. Интересно, как мозг выбирает эту градацию? И зачем. Может быть это тоже своего рода регуляция? Я зависимый человек. Поэтому я не играю в азартные игры, бросила курить и уже даже перестала считать когда, практически не пью алкоголь. Я меры не знаю. Не знаю, что такое бокал вина, когда есть бутылка. Не знаю, что такое бутылка вина на двоих. Хотя, знаю, конечно — но какой смысл? Был период в моей жизни, когда я несколько месяцев подряд каждый день пила вино — от половины бутылки до полутора. Потом шла рано утром на море, делала йогу, купалась в море, возвращалась к себе и работала. Только когда в шторм попала вот так с утра, что-то внутри перещелкнуло и я перестала держать в холодильнике совиньоны. В следующем сезоне была травка, но эта история тоже закончилась. Единственный деструктив, который я для себя оставила — вкусная еда. Если перестаешь затыкать внутренние дыры партнером, друзьями, алкоголем, никотином, марихуаной — остается один вполне себе законный способ. И этот способ ангедония отнимает. А другого уже ничего не хочется. Вот и остаешься один на один с собой и пустотой, которую невозможно заполнить — только рассмотреть.
13 августа 2026
Проснулась в 4 утра от звука сирен, надела беруши и легла спать дальше. Аэропорт закрыт, дети сидят в аэропорту в Уфе. Получилось оформить им проход в бизнес-зал удаленно. На сирены уже совсем перестаешь обращать внимание. Помню год назад они меня доводили до панической атаки, а сегодня просто продолжаю дальше заниматься своими делами. В Сочи не было каких-то значительных разрушений. Люди продолжают гулять по набережной и попивать свое пиво в барах. Правда, людей как будто бы меньше. Но не вечером на закате.
Вчера было затмение. С бензином в городе до сих пор проблемы. Бензовозы приходят по ночам. Какие-то умники приходят с несколькими канистрами. Некоторые колонки оккупированы мотоциклистами, которые не дают проехать автомобилям. Первый раз за долгое время появляются мысли о переезде. Но с двумя детьми это сейчас кажется неподъемным решением. Я в России-то никак не могу решить, где хочу жить. Возможно, переезд мог бы и стать объектом новой гиперфиксации, которая задала бы смысл происходящему: надо над этим поразмышлять. Пока моих серотониновых запасов не всегда хватает для того, чтобы заказать пиццу. Не говоря уж о том, чтобы приготовить еду дома.
К вечеру вчера чуть лучше начала чувствовать вкус. Вообще не могу понять, с чем это связано. Даже чувствовала вкус чая: заварила золотой улун, зажгла свечу. Слушала музыку в наушниках и смотрела, как заворачивается спиралями пар от горячего чая: всегда в одну сторону, по часовой стрелке и вверх. Давно мне не удавалось попасть в это состояние присутствия и растворения в моменте.
Набрала лишний вес. Думаю, это все же расстройство пищевого поведения — жажда моя хоть чем-то себя напитать. Не могу найти отдушину. Нет такого дела, которое завлекло бы меня и поглотило. Чтобы часами сидеть и заниматься работой, не замечая голода и жажды, и сколько уже прошло времени. Страшно, что оно так и не появится уже больше никогда. Будто я всем насытилась.
Похожее состояние я испытываю во время съемок. Но пока у меня только обработка запланирована. Осталось две съемки из Петербурга и одна из Сочи.
14 августа 2026
Записалась на прием к психиатру и была у психолога. Нет сил проходить через все, что со мной обычно бывает осенью: если есть костыль, мне нужен костыль — чтобы хотя бы медленно идти. Это все равно лучше, чем просто лежать.
Психолог предложила прислать мне книгу, где много практических заданий о том, как вести арт-дневник. Я ей сказала, что вся моя жизнь и есть арт-дневник, и отказалась. Женщина мне понравилась. Хочется больше окружать себя женской энергией. Устала от мужчин.
Ничего сегодня не делала по работе: проснулись рано утром. Первый раз я проснулась от сирен в 4 утра, но получилось немного доспать. Пошли с детьми на море. Море сначала волновалось, потом начало штормить. С удовольствием (если можно так назвать его остатки) поплавала в волнах на глубине. Мне всегда нравилась энергия шторма, и сегодня волны с ветром тоже качнули в нужную сторону эмоции.
Хотя можно ли качаться в нужную сторону? Над морем постоянно летали огромные военные вертолеты. Подумала: а что если пойти на СВО репортажным фотографом? Я бы снимала хорошие репортажи. Эта мысль приходит ко мне уже не первый раз. Единственное, что останавливает от того, чтобы пойти предлагать свою кандидатуру — дети. Это как должна надломиться психика, чтобы отказаться от жизни с детьми в пользу адреналина? Поэтому и записалась к психиатру. Приготовила на обед карбонару с беконом из фарфале. Люблю лингвини и вот эти макароновые бабочки. После обеда легла и проспала три часа.
Снился Петербург. Но будто его улицы заливает прозрачными сине-зелеными волнами. Я захожу в темный магазин, который завален пакетами с фаршем, прошу взвесить мне триста грамм. И тут магазин превращается в фотомастерскую, где можно взять дубликаты любых фотографий. Вижу там бабушку, которая умерла четвертого августа: у нее дома было много альбомов со всеми родственниками. Вижу крошечную девочку в больших мужских руках и спрашиваю, где можно найти свои фотографии. Бабушка подошла ко мне сзади, обеими руками передо мной раскрыла альбом. Я чувствовала тепло ее рук. В альбоме я вижу надписи: о себе, моем бывшем муже, детях. И после имени бывшего мужа рядом вписано «Алексей».
Пишу заметку под вой сирен. Дети гуляют на улице, а я уже даже особо не дергаюсь. На полдник порезала банан и остатки персика, сверху высыпала маленькую банку зернистого творога. Капнула четыре капли финикового сиропа. Вкус сегодня чувствую лучше.
15 августа 2026
Друг отдал мне свои наушники — ему не подошли по форме. Мне подошли. У них такое звучание, будто музыка проникает сразу в кровь. Хочется закрыть глаза и отдать все внимание только музыке: редко мы себе такое позволяем. Недавно я шла по улице и заметила, что я одновременно ем, слушаю музыку, иду и размышляю, причем, стараюсь все это делать с включением, а не на автомате. Стоит ли удивляться, как перегружается мозг, который и не был рассчитан на такое количество раздражителей.
Говорят, мы используем небольшую часть нашего мозга. Но я думаю, и это уже слишком. Природа создала наше совершенное тело, а разгоняем его до нечеловеческих нагрузок, потом пьем таблетки, добавки, вместо того, чтобы перестать себя перегружать. Хотя, может для многих и нет никакого перегруза — если отключать внимание и делать все на автомате. Я видела таких людей в толпе на улице: с отсутствующим взглядом. Но ведь отключение внимания — тоже защита. Любые защиты включаются в ответ на агрессивное воздействие, даже самого себя на себя.
Проходила мимо Стеллы с фигурой Архангела Михаила. Он держит перед собой огромный каменный меч. Я полагаю, что война изначально заложена в природе человека и самом мироздании. Ген войны. Вопрос в том, как его ощущать и понимать. Главная война идет внутри. Если человек не может справиться с собой, любое проявление его в мире будет только добавлять масла в огонь.
Крыса пробежала мимо меня. Сижу на скамейке на Навагинской. Утро сегодня безоблачное и довольно прохладное для августа. Проехала несколько остановок на автобусе, потом прошлась пешком, но мое любимое кафе еще закрыто. Хотелось поехать на машине, но экономлю топливо — такие поездки кажутся расточительством. Тем более, что я не могу их оправдать исключительно рабочими делами.
Вторая крыса спряталась за кустом можжевельника напротив. У меня есть любимая икона в церки на Заповедной в Красной поляне — Георгий Победоносец пронзает змея. Я ношу крест из той церкви на шее, как напоминание о том, чтобы победить сначала себя. Но может быть, в этом больше агрессии к себе, чем любви. Худший тиран — ты сам. Я так хорошо научилась сражаться с собой, но почти не умею относиться к себе с добротой и теплым вниманием. Только находить змеев и бить точно в цель.
16 августа 2026
Проснулась сегодня от взрыва. Сразу же за ним был еще один. В небе два черных облака от сбитых беспилотников. Сева тоже проснулся, пришел ко мне на балкон. Потом мы собрались и пошли на море. Вода была спокойная и невероятно чистая: видно было плавающую рыбу.
Вкус вернулся, а радость от него — нет. Некоторые продукты еще для меня искаженные по восприятию. Брали на море кружочек сыра бри. Заварила кофе в термокружку, пила его из керамического стаканчика с надписью «веселиться», покрытого бирюзовой глазурью. Стаканчик я сделала сама в прошлом году из глины в красивой мастерской в Красной Поляне. У меня есть и глина ручной работы, и хрусталь, и антикварный фарфор — а разницы особо нет из чего пить. В фарфоре чай и кофе чуть вкуснее. В глине — уютнее. В хрустале красиво играет свет.
Я сплавала до дальнего буйка, потом вернулась к детям. Все время пыталась сосредоточиться на моменте и не думать ни о чем, но это уже стало практически невозможно. Море не особенно радует, но так лучше — вода, движение, утренняя тишина помогают немного собраться.
На пляж пускают с собаками. Пока мы с детьми плавали у берега, пришла женщина лет пятидесяти пяти или шестидесяти, судя по сильно пигментированной коже. С большим черным псом, которого взяла с собой купаться. Но пес не слушался ее и постоянно плыл к нам. Льва недавно кусала уличная собака, пришлось в очередной раз делать ему курс уколов от бешенства. Поэтому мы все опасаемся чужих больших собак, которые не слушаются. Пес вылез из воды, пошел к нашим вещам, встал на мой коврик и стал оттряхиваться. Залил водой всю одежду, коврики и посуду. Хозяйка даже не вылезла из воды, чтобы как-то ему помешать. Я не сдержалась и повышенным тоном напомнила ей о том, что собак, которые не слушаются, нужно держать на привязи. Она все же извинилась через какое-то время, оделась, забрала собаку и ушла. Я люблю собак, которые не портят вещи не создают опасной обстановки. Но многие хозяева себя не умеют воспитывать. Откуда их псам набраться хороших манер.
Вчера я забрала посылку от моей подруги. В красивом розово-цветочном свертке, перевязанном лентой был розовый вязаный свитер и книга — Сентябрьские розы Андре Моруа. Это самая необычная посылка, которую я когда-то получала. Свитер Эмилия вязала сама несколько лет назад: это был ее свитер, который она носила и передала мне с заветом на записке. Книга тоже с ее пометками и закладкам. Я помню, как она делилась со мной впечатлениями об этой книге почти год назад, когда мы много общались в переписках. В этой посылке ко мне будто приехала часть человека, который мне дорог. Любовь, которую можно держать в руках, читать, носить на своем теле. Что-то сдвинулось внутри меня. Что-то новое зародилось глубоко внутри. Для чего еще не подобрать слов. Будто прекрасный летний цветок увял и иссох в летней жаре, ветер и дождь раскрыли коробочки с семенами. Семена упали на высушенную землю и почувствовали ее всем своим телом. И им теперь нужно пережить осень, отдохнуть зиму, напиться жизни весной и стать новым прекрасным цветком. Главное, что семя узнало почву.
17 августа 2026
Проснулась без сирен, но рано — еще было темно. Прочитала в канале пост о том, что на всех заправках есть бензин. Оделась, поехала. На первой не было, на второй тоже. На третьей был, очередь тоже была, правда совсем небольшая. Все были друг к другу очень доброжелательны. Двое ребят волонтеров помогали разобраться, кому на какую колонку проезжать, чтобы очередь продвигалась быстрее. Залила бензин до полного бака.
Потом испекла оладушки на ряженке. Не люблю печь блинчики и оладушки, потому что всегда плохо получается их переворачивать, я злюсь и ругаюсь. Но получилось довольно вкусно. Особенно со сметаной, бананом и нектаринами.
Начала проходить курс по семантике. Сложно дается: наверное, я часто не обращаю внимания. Лев выбрал курс по физике. Стал решать задачи, и мы поругались из-за преобразования формул. Уехала к врачу и по дороге думала, что если ему не досталось математического ума? Вернулась домой, задачи он решил, еще и кукурузу сварил.
Врач спросил меня, а что если мое состояние это конечный результат разочарования? А я уже и не знаю, как очароваться. Вроде и не сильно хочется уже. Работать нужно, пусть даже и разочарованной.
Лора начинает принимать антидепрессанты.
18 августа 2026
Ночью снова проснулась от громких взрывов. Тьму неба пронзал луч мощного прожектора, а тишину — серия выстрелов. К утру все стихло.
Обычно по утрам мне ничего не хочется, но сегодня захотелось кофе с бананом. Я заварила в воронке остатки Эфиопии: 16 грамм. Всего осталось 23 грамма, но это на один раз для меня много. Поэтому 7 грамм пришлось оставить — смешаю их потом с Боливией.
Дети не захотели ехать ни на реку, ни на море. Оставила их дома и поехала в кафе, есть свой шницель со скрэмблом и пить кофе. На машине — пока есть бензин — спокойнее и приятнее. Мало сил, чтобы кататься на автобусах по жаре и смотреть на людей. Я сейчас сильно сократила все контакты, особенно онлайн. Вживую у меня и людей нет здесь, кроме детей, с кем хотелось бы сейчас быть рядом. Смотрела вчера на парочки, держащиеся за руки, и думала, что взрослая теплая рука была бы хорошим антидепрессантом.
Купила вчера таблетки, но антидепрессанты еще пить не начала. Я много лет этому сопротивлялась, но сейчас понимаю, что своих сил у меня уже не осталось, а где их брать — непонятно. Выпила выписанные врачом таблетки от тревоги и первый раз за долгое время шла по улице и просто слушала музыку — без хаоса скачущих мыслей — просто могла дослушать пару треков с начала и до конца и сосредоточиться на этом. Было так хорошо, что я даже почти расплакалась. Решила достать солнечные очки, чтобы скрыть слезы, но пока доставала — порыв куда-то пропал. Что меня не сильно огорчило.
В сюжете романа есть линия, когда главная героиня уезжает в Петербург и начинает принимать антидепрессанты после серии событий. Подумала, по дороге в кафе, что будет хороший личный опыт, чтобы описать эту часть истории. Может быть даже что-то из этих заметок возьму в книгу.
Забавно, что запланированная серия событий уже со мной лично произошла: почти все, о чем я пишу в книге, так или иначе со мной случается. Я пока не знаю, как завершится арка главной героини: даже в синопсисе этого нет. Все думаю, что нужно придумать для нее что-то хорошее, но пока не складывается.
19 августа 2026
Еле открыла сегодня ноутбук, чтобы сделать запись. Мысли сложно разложить в голове. Помню в таком состоянии меня редактор заставлял писать диалог Федора и Лоры, где он рассказывает, для чего создана система Арона. Думала, что мозг у меня отключится и больше никогда не восстановится — так было тяжело писать. Так и не дописала с ним этот фрагмент, вернулась к работе позже.
Тяжело переживать такие когнитивные спады. Мне сейчас даже метафоры не подобрать. Еще сложнее осознавать, что такие периоды будут всю жизнь. Психолог посоветовала относиться к ним как к болезни и не ругать себя за несостоятельность. Но сложно переключиться.
20 августа 2026
Иногда мне снится сон, что я падаю с высоты. Замечаю, пытаюсь удержаться, но все равно падаю. Никогда во сне не долетала до земли.
Вчера вечером вышла прогуляться, чтобы тело хоть немного шевелилось. Небо было звездное. Над морем видела темно-желтая половина луны. Под ней золотилась лунная дорожка. Я спустилась с горы на терренкур, лежала на скамейке под звездами. Наблюдала. Иногда метрах в трех надо мной проносились летучие мыши. Звездопада не было, только спутники пролетали, но все равно было очень красиво смотреть на созвездия.
Вспомнила стихотворение Lullaby, которое в прошлом августе, очарованная поэтом из Петербурга. Вспомнила, как он не ответил ничего на письмо с нарисованной от руки открыткой гор акварелью и написанным тушью стихотворением. И как отводил глаза, когда я читала это стихотворение на своем дне рождения в Петербурге. Как я не могла посмотреть ему в глаза после стихотворения, потому что это невозможно было вынести. Как мы больше никогда не смотрели друг другу в глаза.
А стихотворение осталось. Колыбельная. Думала о том, что хочется читать его детям перед сном. Там есть строчки:
День как день:
Ты наверное снова курил
И смотрел в облака.
Только нужно чем-то заменить слово «курил» — не нужна такая пропаганда от матери. Моя мама курила, дедушка курил. Запах сигарет у меня ассоциируется с людьми, которые меня любили. Даже дедушкин разноцветный мундштук, который все в семье называли «вонючим» и не разрешали мне его трогать, — я обожала его разглядывать и держать в руках. Казалось, в нем живет часть дедушки. Так же как в сигаретном дыме — часть моей мамы, которая много лет курила при мне на кухне дома. Я тоже курила на той же кухне, только скрывала это.
Однажды зимой мама ушла в магазин, я выкурила сигарету, выбросила окурок в окно, но он упал между огромных старых деревянных рам сталинской квартиры, которые были заклеены на зиму бумажным скотчем и не открывались. Форточки были очень узкие — только кошке легко проскочить. С трудом окурок я достала, а пепел остался. Мама его заметила и был скандал. Но я всегда искренне не понимала, за что со мной ругаться. Если только за грязное окно, но никак не за курение.
Не хочу ассоциироваться у детей с маркой сигарет или алкоголя. Пусть это будет розовая кофемолка, маленькие чайники и пиалы для чая, книги. Пусть даже с криками, когда я не могу совладать с собой и сдержать эмоций. Пусть с извинениями за эти крики. С музыкой в машине и поездками по красивым местам. Но не с саморазрушением, искусно оправданным сложной жизнью и необходимостью расслабиться.
День как день:
Ты наверное снова шутил
И смотрел в облака.
Такая рифма мне понравилась. Сразу представила лицо Льва, как он улыбается. И кудрявые локоны на висках Севы. Хорошее стихотворение. Мне сложно оценивать литературную ценность того, что я пишу. Но я могу замечать, сколько вложено любви. Ведь иногда и нет никакой нежности и никакого тепла в том, что я пишу. Я это знаю.
Не помню, о чем я думала дальше. Встала со скамейки, надела сандали и пошла в сторону дома. Поняла, что устала и хотела вызвать такси. Достала телефон, выбирала точку. В темноте не правильно определила расстояние и шагнула с дорожки раньше времени. Хотя, это я уже сегодня так думаю — мозг как-то пытается объяснить произошедшее. Вчера я ничего не поняла, просто полетела вниз головой на асфальт с высоты. Как во сне. Только в этот раз я долетела.
Сразу поняла, что разодрала ладони и разбила телефон. Остальное тело не чувствовала. Потом была волна боли, за ней волна тошноты. Дальше плохо помню. Потом я сижу на асфальте и не могу встать. Мимо прошел рыбак с удочками, обернулся на меня и пошел дальше. Телефон не включался, денег и карты у меня с собой не было. Не очень помню как поднялась на гору домой. Несла левую руку в правой. Очень хотелось промыть ладони от крови и асфальта. Никто не подошел и ничего не спросил. Не удивилась.
21 августа 2026
Не хочется ничего писать.
22 августа 2026
Третий день провожу перед телевизором. Но меня перестала мучать вина за что, что я пропускаю дни лета и не хожу на море.
За наивность.
За то, что не работаю толком последние пару недель.
За то, что маму не спасла от рака.
За то, что с Севой недостаточно занималась, чтобы он с аутизмом дотянулся до уровня сверстников.
За то, что письма какие-то не такие писала, что мне на них не отвечали.
За то, что в семнадцать лет недостаточно хорошо рассмотрела будущего мужа.
За то, что без квартиры осталась.
За то, что дачу продала.
Про дачу я очень долго переживала. Могу закрыть глаза и оказаться на односпальной кровати с железным изголовьем в большой комнате, где стены и потолок обшиты деревом, на окнах с выкрашенным белым рамами висят кружевные занавески и желтые шторы. Окна открыты и слышно, как шуршат на ветру листья большой сливы. Вокруг нее растет картофель — так его сажала бабушка. Потом мама пересадила на это место малину. Потом малина заросла крапивой, и собирать ее было почти невозможно. Мы сделали там деревянную террасу и лестницу, но крышу над ними так и не сделали. И все дерево перекосило от дождя и снега.
Помню все до мельчайших деталей, но стараюсь не вспоминать. Это единственное место, где я себя чувствовала когда-то в безопасности, еще малышкой, которая приезжала на дачу с бабушкой и дедушкой. Разглядывала журналы и старую одежду на чердаке, наблюдала за бабочками и червяками. Ходила в баню. Там всегда стояла банка с шампунем «Хвойный» — запах мне не нравился, и мои длинные кудрявые волосы он ужасно сушил. Но потом бабушка зачерпывала металлическим ковшиком с деревянной ручкой из большого эмалированного ведра воду, заваренную с листьями смородины, и поливала мне на голову. И тогда пахло вкусно.
В предбаннике стоял большой бидон из нержавейки с крышкой на крючке. В нем всегда была свежая вода из родника. Рядом стояла металлическая кружка, которой мы зачерпывали воду прямо из бидона и пили. Вкуснее воды я не помню. Даже в ледниковых водопадах Исландии вода была не так хороша.
Остался час до заката. Солнце заглядывает в окно и луч через мою дорогую штору с дамасковомы бархатными оттисками попадает прямо мне на лицо. Я закрыла глаза и захотелось съездить к тому роднику на даче, чтобы попить воды. Но я за тысячи километров. Вода уже все равно будет не такая.
23 августа 2026
Как много сил тратится на разговоры. Молчать — очень полезно для организма. Хотя, некоторые разговоры нужны как раз для того, чтобы это понять. Значит, не такие уж они бесполезные.
Гуляла сегодня первый раз после падения. Неплохо, если передвигаться на такси. Но я довольно давно себе позволяю такси только в поездках. В Сочи — машина или автобус. Но водить я одной рукой не могу, а в автобусе опасаюсь людей.
Видела драку на улице. Хрупкая девушка закрывала грудью своего кавалера. Я тоже так делала в каком-то плане. И не раз. Но больше не хочу.
25 августа 2026
Не заметила, что вчера не было записи. Два дня переводила рассказ Рильке. Переводчик допустил грубую ошибку, исказив смысл. Меня это разозлило — решила попробовать перевести сама. С учетом, что я не учила немецкий, авантюра та еще. Но подруга филолог сказала, что мой перевод приятнее читать и понятнее. Захотелось выучить немецкий, чтобы понимать Рильке на его языке. Надеюсь, это не гипомания.
26 августа 2026
В детстве мне иногда казалось, что на меня надвигается огромный камень: не касается меня, но уже издалека давит своей неподъемной тяжестью. Я бессильная рядом с ним, и приближение его неизбежно. Тело становилось совершенно безвольным: зачем воля, если никуда не спрятаться.
Сегодня я представила вместо этого камня зверя, который давит лапами мне на грудную клетку. И я уже не могу сопротивляться. Не могу бежать, кричать, пытаться выбраться — не осталось на это сил. Только сдаться и выдохнуть. И тогда этот исполин распластывается по моему телу всем своим весом, и тело будто тает. И хочется обнять его за шею, вжаться лицом в плотную густую шерсть и спать до весны.
